Просто фигура — это скучно. На мой взгляд, это прямо скучно. Надо её с чем-то завязывать всегда, рассказывать историю. Ну, или, может, время у нас такое сейчас, что хочется как-то вот поиграть. Можно, конечно, пойти в классику, иногда приходится это делать. Но всё равно нужна какая-то фишка. Вот допустим, мы начинаем смотреть какой-нибудь фильм и если нам скучно, мы его бросаем смотреть. То же самое с памятниками. Они, должны как-то держать человека, зрителя. Чтобы ему было интересно подойти, посмотреть, поизучать. А вот так вот просто поставить там человека на колонну — ну, не знаю. Неинтересно это. Иногда надо. Вот, допустим, Ушакова поставили на площади Труда. Он скучнейший, конечно, и вообще много вопросов. Но он в той стилистике, которая там нужна и держит это пространство. Но чтобы показывать именно нашу эпоху, наше время - надо работать как-то более развернуто.
Для меня это всё грани творчества. Кстати, очень долгое время думал, что есть творчество как таковое, а есть работа. А сейчас я уже не разделяю эти вещи. Для меня монументалистика стала творчеством.
Впервые я понял, что в рамках заказа можно творчески работать и выходить даже в актуальное искусство на
проекте памятника в парке Героев-пожарных. Для меня это один из первых больших объектов. До этого я делал небольшие, 3—4 метра. А здесь высота 13,5 м. Площадь, которую он держит, огромна. Со многих точек издалека памятник читается, несмотря на зеленушку в парке. Такая мощь в этом черном пламени, горящем там при солнечном свете.
В поиске образа я общался с пожарными, они посоветовали посмотреть фильм «Тревожное воскресенье», советский фильм конца восьмидесятых. Советские люди, тревожная электронная музыка, пожарный идет на дежурство и семья может быть видит его в последний раз…
Как передать эту тревожность? Я, честно, долго ломал голову и ушёл даже в некую теорию. И нашел решение. За счёт разбалансировки постамента в сочетании с высотой скульптуры появилось давление. Подходишь близко к памятнику и чувствуешь, как будто он на тебя сейчас упадёт. Такое ощущение бывает, когда чашка стоит на краю стола и нам хочется её подвинуть.
Кстати, у нас было два конструкторских решения, которые показывали две конструкторские школы, московскую и ленинградскую. Московская — это прямо всё прикрутить, в ленинградской используется механика. Я долго искал баланс разрисовки, центр тяжести, сначала в теории. Думал: получится-не получится. После разрисовки пришло понимание, что по левой части есть нехватка. Мы засыпали в левую часть полтонны свинца, и он чётко встал. Стоит благополучно за счет собственного веса. Весь памятник проварен изнутри. Размер фигуры позволял. А вообще это очень большая редкость — изнутри делать проварку. Памятник обычно проваривается только с внешней стороны.
Дальше фактуры, такие больше скульптурные задачи. Снизу у нас красногорский гранит с разными фактурами. Где-то полировка, где-то бучардирование, где-то термообработка.
В целом памятник удался. Я думаю, что со временем это будет хороший символ, потому что сами пожарные им гордятся. Собираются там, проводят соревнования, мероприятия. Периодически я вижу детские рисунки с ним. То есть очень хорошая отдача от людей.
Да, чем дальше идёшь, тем как-то проще уже все эти задачи решать — и рабочие и творческие и внутринние. Думаю, что я приду к тому, что действительно буду заниматься тем, что хочу.
Мне нравится скульптура. У меня, в принципе, такой способ мышления. Вот мы тоже недавно обсуждали, «почему ты выбрал путь скульптора?» Да потому что, всё, что мы делаем, — оно почти вечное. То есть отлил в металл и зафиксировал. И я с детства любил именно объём. Для меня рисунок как-то не имел значения. Мне интересно что-то такое, что можно потрогать, подержать в руках. Да, я из художественной семьи, конечно. Но для меня это прямо важно — иметь объём, чувствовать, трогать, держать вес.
Видимо, такая структура ума, восприятие мира. Ну и плюс умение играть объёмами. Потому, что слепить фигуру все смогут. Особенно в Академии. Нас там так учат, что просто намертво! А вот именно придумать интересное — это уже практически невозможно. Так много уже придумали, так много сделали. Был классный период вот этого поиска после революции. И в скульптуре, и везде… Сейчас, мне кажется у нас тоже идет такой поиск, новый виток. Надеюсь.