Инверсия живописи.

Роспись витража устроена почти противоположно обычной живописи.

На белом холсте художник постепенно набирает форму тоном: добавляет тёмное, добавляет цвет.

Здесь наоборот. На стекло сначала наносится слой краски. Оно становится темнее. А потом художник начинает краску снимать — кистью, торцеванием — и постепенно освобождает светлые части. То есть мы не столько наносим цвет, сколько открываем его.

Ты буквально рисуешь светом. И сам свет здесь тоже материал. Стекло должно не просто иметь правильный цвет — через него должно проходить солнце.

Почему нужны многочисленные обжиги.

Мы работаем уже с вырезанным фрагментом стекла. Его форма соответствует будущей детали витража.

Сначала на нём строится рисунок: положение складки, глаз, зрачок, черты лица. Потом начинается набор формы.

Допустим, мы пишем лик. Сначала нужен общий тон. Затем волосы, щёки, углубления вокруг носа, глаз.

В академической живописи форма существует ещё и за счёт взаимодействия тёплого и холодного тона. Поэтому следующим этапом может быть румянец, потом цвет губ, затем холодный полутон, который объединяет форму.

И каждый такой слой приходится закреплять отдельным обжигом.

Невозможно просто положить все эти краски одновременно, как на палитре живописца.

Тон приходится набирать постепенно, прозрачными слоями. Тогда свет проходит через изображение и форма остаётся объёмной.

После печи всё может измениться.

Самое сложное — предугадать результат.

Краска до обжига и после него — не одно и то же. Пигмент впекается в стекло, меняются цвет и плотность. Нужно заранее понимать, каким станет нанесённый слой после печи.

И часто происходят вещи, которые невозможно полностью предусмотреть.

У меня был случай: над ликом уже довольно долго шла работа. Я нанесла холодный зеленовато-голубой слой, который должен был обобщить форму.

После обжига оказалось, что он практически «съел» лежащий под ним тёплый тон.

Вместо холодного оттенка получился просто серый.

Некоторые составы на основе окислов металлов могут вести себя именно так. Причём на одном стекле результат будет прекрасным, а на другом тот же самый состав поведёт себя иначе.

Со временем начинаешь это чувствовать. Но элемент непредсказуемости остаётся.

Ошибку нельзя стереть.

Это сильно отличает витраж от рисунка. Если ошибся карандашом — можно взять ластик. Здесь после нескольких обжигов ничего просто так не сотрёшь. Часто единственный вариант — заново вырезать такой же кусок стекла и начинать всю последовательность сначала. Поэтому техника требует очень большого терпения.

Кисти, губки, иголки.

Инструменты одновременно очень простые и довольно специфические.

Для тончайших деталей могут использоваться иглы и обычные зубочистки. Ими удобно прорисовывать драгоценности, тонкий орнамент ткани, совсем небольшие элементы.

Для нанесения краски нужны хорошие кисти — соболь или куница. Они достаточно упругие, держат форму и позволяют точно вести мазок.

Для снятия краски, наоборот, нужны жёсткие кисти. Причём особенно хороши уже изношенные щетинные кисти: ими можно мягко выбирать форму из нанесённого слоя.

Есть ещё губки — спонжи.

Краски могут готовиться на водной основе или на скипидаре. Они довольно быстро схватываются, и кистью ровно покрыть большую поверхность трудно: останутся следы. Спонж позволяет распределить слой равномерно. И заодно даёт характерную мелкую фактуру, немного похожую на аэрографию.

Стекло нельзя трогать руками.

Одна из вещей, к которой быстро привыкаешь в мастерской: расписанное стекло лучше вообще не трогать пальцами.

На коже всегда есть жир. Отпечаток пальца на стекле — не просто отпечаток. В печи жировое пятно вступает во взаимодействие с красочным слоем, начинает вскипать — буквально как на сковородке — и после обжига остаётся повреждение.

Поэтому работаешь кистью, спонжем, инструментом и всё время следишь за чистотой поверхности.

Художник-монументалист, реставратор: