Работала главным художником Музея политической истории России, художником компании «Раритет» и специалистом по экспозиции Государственного литературного музея «XX век». Участвовала в создании экспозиций Челябинского областного краеведческого музея (ссылка), Центрального военно-морского музея, крейсера «Аврора», Государственного музея истории космонавтики в Калуге и других музейных и выставочных проектов.

Татьяна разработала более ста пятидесяти экспозиционных проектов, около половины из них были реализованы. Также она подготовила более двух десятков персональных выставок. Проект по истории женского костюма XVIII века «На чем держится платье» был адаптирован для разных площадок более двенадцати раз.

За участие в создании мультимедийной части экспозиции крейсера «Аврора» Татьяна получила первую премию Министерства обороны России в области культуры. Две выездные выставки Государственного литературного музея «XX век» были отмечены премией «Музейный Олимп».

Я — господин оформитель.

У меня был очень длинный путь. По образованию я архитектор. После института попала по распределению в «Ленпроектреставрацию», но примерно через полтора года поняла, что это не совсем та сфера деятельности, которой мне хотелось бы заниматься. Это было начало 1990-х годов — время, когда все рушилось и было совершенно непонятно, что происходит.

Волею судеб я оказалась в «Цейхгаузе», магазине при Артиллерийском музее, а оттуда попала в Музей политической истории России. Восемь лет я была там главным художником. У нас была достаточно серьезная бригада, мы могли делать практически все, но на большие проекты постоянно приглашали художников со стороны. 

Во время одного из проектов я познакомилась с Владимиром Ивановичем Коротковым. Мы подружились, и он переманил меня к себе в ООО «КОДО». В мастерской Короткова мы создали макетную мастерскую и делали совершенно сумасшедшие вещи в Петербурге и за его пределами. Макет доходного дома в музее истории Петербурга (Петропавловская крепость) — это один из них. Тогда всё выполнялось руками: макеты, манекены, фигуры, отдельные детали, оловянные солдатики. Потом появились новые технологии, трехмерное моделирование и печать, готовые пластиковые элементы, и ручной труд постепенно начал отступать. Заказчику становились интереснее красивые вычерченные линии, чем наши рукодельные истории.

В какой-то момент мне стало тесно в макетной работе. Меня пригласили в компанию «Раритет» уже в качестве экспозиционного художника, и я перешла к проектированию музейных экспозиций. Первым большим самостоятельным объектом стал Челябинский областной краеведческий музей: три зала примерно по пятьсот квадратных метров каждый. Меня, можно сказать, бросили как котёнка и сказали: «Делай». Директор музея сначала мне не доверял, но, преодолев все тернии и поочередно открыв все залы, мы нашли общий язык. Через два года я уезжала, оставив в городе больших и хороших друзей.

По интересу. Одновременно с работой в «Раритете» я была специалистом по экспозиции в Государственном литературном музее «XX век». Пространство музея было небольшим, поэтому выставки мы чаще делали на других площадках, хотя работали и в самом музее. Иногда всё начиналось с идеи: «Хочу сделать такую выставку», — и мы её воплощали. Во многом это было возможно благодаря Наталье Евгеньевне Арефьевой, которая тогда возглавляла музей. 

Материалов много, они разные — отношение к ним должно быть крайне уважительным. Для меня важно, чтобы музей не становился воплощением моих дизайнерских хотелок, а главным в нем оставался экспонат. Все идет от экспоната или от концепции как основной идеи.

Литературный музей, будь то музей Есенина, Абрамова, Зощенко или кого-то другого, неизбежно строится вокруг похожих предметов: стола, печатной машинки, пера и чернильницы — в зависимости от эпохи. По сути, такие музеи могли бы быть одинаковыми, но должны быть разными. Здесь большую роль играют история места, история творчества, биография писателя и то, как их подать.

Мне в этом отношении нравится музей Булгакова в Москве. В одном доме существуют два музея — государственный и частный, — которые почти не пересекаются. Один рассказывает о жизни и творчестве Булгакова, об интерьерах, в которых он мог существовать. Другой — о том, что возникло уже вокруг его произведений: об иллюстрациях и всевозможных работах на тему Булгакова. И то и другое — значимые артефакты, но они относятся к разным сторонам одной истории.

Любая концепция музея — это как написание книги на определенную тему. Только эта книга иллюстрирована не изображениями, а объемными экспонатами. Они у нас главные и при этом подчинены общей идее.

Иногда мы идем от экспонатов и понимаем, какую историю из них можно составить. А иногда приходится двигаться от обратного: сначала придумать идею музея, развить и доказать ее, а потом определить, какие экспонаты под нее нужны, — найти их, купить или изготовить.

Работа начинается с проекта и его презентации, пишется художественная концепция. Это попытка словами описать те великие мысли, которые мы собираемся вложить в создаваемый интерьер. Выстраивается логика экспозиции: человек должен последовательно переместиться из точки, А в точку Б и понимать, что он перед собой видит.

После этого начинается работа с интерьером. Возводятся временные перегородки, проектируется и изготавливается экспозиционное оборудование либо закупается готовое, разрабатывается и монтируется художественное освещение. Параллельно создается мультимедийный проект: определяется размещение оборудования и подготовка контента. Не последнюю роль играет печатная продукция: этикетажем и сопровождающими текстами, как правило, приходится заниматься в самый последний момент. Но экспонат остается главным. Мы своими художествами не должны его подавлять. Отдельная история — музейный свет. Это половина успеха.

Я художник, который не очень умеет рисовать. Работаю в компьютере, а руками могу нарисовать акварельный натюрмортик — примерно на это меня и хватит. Как учил меня папа, надо уметь продавать голову. Мой главный инструмент — голова.

Что касается индустрии, это всегда конкуренция. Хороших художников много. Сейчас музейное проектирование стало модным. К сожалению, любой дизайнер, который хотя бы немного умеет работать в компьютере, считает, что может сделать любой музей. Поэтому музеи у нас разные: есть хорошие, есть плохие. Так же и выставки.

Надо всегда помнить, что создание музея — это коллективное творчество. Всегда важно подобрать единомышленников. Иногда так получается, что идея и воплощение — очень разные вещи, в мою задачу как проектировщика во время авторского надзора входит максимально нивелировать все такие моменты. На это влияет все: задержки в финансировании, капризность заказчика, недостаточная квалификация временных партнеров или производителей, недостаток времени для монтажа. Короче, у нас случаются все «не», которые только можно придумать. Но самое главное — мы делаем это для людей, а посетители — наши главные ценители. Поэтому надо сделать свою работу максимально хорошо.