Столяр-реставратор

Выбор профессии

В 1989 году я комиссовался из армии по контузии, и надо было куда-то идти работать. До армии я получил ювелирное образование, моя основная специализация — обработка драгоценных камней. Хотел пойти на «Самоцветы», но в Петербурге тогда драгоценные камни не обрабатывали. Мне предложили поделочные, но это было уже не так интересно. Одно дело — работать с бриллиантами, изумрудами, сапфирами, другое — обрабатывать агаты.

Хотелось все-таки заниматься чем-то творческим, и я пошел учеником реставратора в Специальное научно-производственное объединение «Реставратор». Тогда практически не было коммерческих реставрационных компаний, «Реставратор» был монополистом, поэтому работы было очень много и объекты были самые разные. Там я и получил основной опыт.

Инструмент должен быть под руку

Когда я пришел в «Реставратор», снабжение было совсем не таким, как сейчас. Инструмент во многом приходилось доводить или вообще делать самостоятельно.

У молотка должна была быть ручка, сделанная тобой под свою руку. У ножовки пластиковую ручку снимали и делали деревянную, наборную. Для чистовых работ иногда покупали просто тонкую пружинную сталь и сами нарезали зубья. Топорище тоже делали самостоятельно — опять же под свою руку. Магазинные стамески переделывали: сбивали ручки, перекаливали сталь, потом точили новые деревянные ручки. Некоторые делали сложными, переклеенными, почти как бильярдный кий, чтобы ручка не лопалась под ударами молотка.

Инструменты для резьбы заказывали в кузнице. Оттуда получали грубо обработанную болванку определенной формы, а дальше уже сами доводили ее и делали такокй резец, который был нужен под конкретную работу.

Я пришел в готовый, сложившийся коллектив, видел, как работают старшие мастера. Что-то у них копировал, что-то придумывал свое. Но инструмент в любом случае становился индивидуальным.

Сейчас все это, конечно, уже прошлый век: хороший профессиональный инструмент можно купить готовым. Но в изготовлении собственного инструмента тоже было много интересного.

Технологии старые и новые

В реставрации придерживаються старых технологий не потому, что они старые, а потому, что многие из них проверены веками.

Когда я начинал работать, для наружной столярки мы использовали казеиновые клеи. Ими пользовались наши деды и прадеды, пользовались мы, и никаких проблем не возникало. Потом такой клей у нас практически перестали выпускать, а полноценной современной замены ему я для себя так и не нашел.

Бывает, используешь современный клей высокого класса, вроде бы хороший, немецкий, все должно быть прекрасно — а изделие вдруг начинает лопаться по клеевым швам. Производитель говорит, что материал самый современный и надежный, но у нас есть опыт его применения максимум в несколько десятилетий. А старые материалы апробированы веками.

В реставрации важно понимать не возраст технологии, а то, как она работает и что произойдет с предметом через много лет.

Для реставрации важно еще одно свойство материалов — обратимость. Если столярное изделие собрано на казеиновом клею и его нужно разобрать, клей можно растворить, аккуратно разъединить детали, очистить соединения и собрать изделие заново. Сам предмет при этом не приходится ломать.

Большинство современных клеев необратимы. Соответственно возрастает цена ошибки.

Выбор материала

Довольно быстро выбрал для себя столярку и с тех пор материал не менял. Дерево мне ближе всего. Оно живое. Даже после двухсот лет эксплуатации продолжает дышать, не теряет своих свойств и своей прелести, если за ним нормально ухаживать.

Даже одна порода дерева дает совершенно разные результаты. Берешь несколько дубовых досок — и они все разные. У карагача своя совершенно сумасшедшая палитра, у чинары своя. Поэтому, когда некоторые заказчики требовали от меня, чтобы дерево было абсолютно одинаковым по цвету, я рекомендовал им идите к другим, либо купить пластмассу — она будет одинаковая.

Отношения с людьми

Я вообще человек неконфликтный и коммуникабельный. В реставрации для меня никогда особенно не существовало понятия конкуренции.

Каждый хороший специалист занимает свою нишу. Если я знаю, что человек хорошо работает, я не отношусь к нему как к конкуренту. Я отношусь к нему как к специалисту.

Наверное, это связано и с тем, как я сам учился профессии. Я пришел учеником в уже сформировавшийся коллектив и очень многое получил от людей, которые работали рядом. В ремесле вообще трудно существовать отдельно от других: один умеет одно, другой другое, у каждого свой опыт. Я вообще не очень верю в необходимость делить людей на своих и конкурентов. Есть человек, есть его специальность, есть то, что он умеет делать. Если он хороший специалист, с ним интересно работать.

Арткорпус

С Арткорпусом получилось именно так. Первый раз меня попросили помочь Егору изготовить двери для одного частного заказчика. В принципе, на этом все могло и закончиться: сделал работу — разошлись. Но не закончилось.

Мне кажется, главная особенность Арткорпуса именно в умении Егора общаться с людьми, завязывать и развивать отношения. В результате потом были и «Аврора», и Адмиралтейство, и Консерватория, и другие работы.

Походный иконостас

С походным иконостасом для крейсера «Аврора» сложность была прежде всего техническая. Мы полностью воссоздавали конструкцию, но готовой фурнитуры для нее просто не существовало.

Иконостас должен был быть складным. Он состоял из двух половин, по три секции в каждой. Одна половина складывалась в один ящик, вторая — в другой. А на время службы его доставали и раскладывали, при этом должны были нормально работать и царские врата, и вся конструкция.

Как именно соединялись детали исторического иконостаса, я не знал, поэтому конструктивные решения приходилось искать самим и самим изготавливать необходимую фурнитуру.

Очень много было ручной подгонки. Там практически везде радиусные формы: отдельно подгонялись колевки, отдельно филенки. Филенки затем передавались художникам для написания икон.

Несущую конструкцию нельзя было просто сделать из цельного куска древесины: его могло повести или перекрутить, и складной механизм перестал бы работать. Поэтому использовали старые методы переклейки брусков, после чего детали обрабатывали, собирали и отделывали.

Финишная отделка была под французский лак, затем шла подготовка к золочению и само золочение.

Воссоздание — это не только внешний вид

Отделка под французский лак полностью закрывает рисунок древесины. Поверхность становится ровной, матовой, почти как у черного или белого рояля. Возникает естественный вопрос: если дерева все равно не видно, почему вообще делать предмет из дерева? Можно ведь сделать из пластика. Но тогда это уже не будет воссозданием.

Для меня в этом и заключается одна из особенностей реставрационной работы. Важно не только получить похожий внешний вид. Имеет значение, из чего и каким способом сделан предмет.

При этом технологии не обязательно буквально повторять во всем. Например, раньше отделка под французский лак делалась через многослойный левкас, спиртовой лак и полировку. Сейчас для получения такой поверхности могут использоваться современные полиуретановые материалы.

То есть задача не в том, чтобы механически отказаться от всего современного. Нужно понимать, что именно мы воссоздаем, какую функцию выполняет материал и где изменение технологии допустимо.

Консерватория: сначала нужно понять, с чем предстоит работать

В Консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова я проводил дефектацию столярных изделий.

Дефектация — это обследование предмета перед реставрацией. Нужно определить степень износа, найти повреждения и описать их. На основании этого составляется дефектовка, а затем сметчики рассчитывают объем и стоимость будущих работ.

Дефекты могут быть совершенно разными: повреждения фанеровки, самой столярной конструкции, утраты резьбы. И резьба тоже различается по сложности.

Самая простая — например, профильная колевка, удерживающая филенку двери. Когда не было фрезеров и станков с ЧПУ, такие вещи выполнялись вручную — это самая простая резьба. Следующий уровень — орнаментальная резьба. Еще сложнее более развитая декоративная резьба — борокко и ракоко. И наконец, самая сложная, внекатегорийная работа — когда предмет содержит уникальные скульптурные элементы.

Адмиралтейство

В Адмиралтействе мы делали все двери, а конкретно я занимался перегородками в столовой офицерского состава и столовой высшего офицерского состава.

Материал — сосна. Перегородки были с расстекловкой и фацетными стеклами.

Это как раз тот случай, когда сама конструкция внешне может казаться довольно простой, но результат складывается из точности столярной работы, профилей, стекла и подгонки всех элементов друг к другу.

Шведская стенка для частного заказчика

У каждой древесины свой характер, цвет, рисунок, свои свойства.

Очень интересно было работать над шведской стенкой в детскую для одного частного заказчика, которую мы делали из множества разных пород дерева. Идея заказчика состояла в том, чтобы у ребенка был не просто спортивный снаряд, но также повод и материал для изучения географии, ботаники и особенностей столярного дела. Там было больше сорока перекладин, и для каждой использовали свою породу: палисандр, клен, амарант, махагони другие сапели и множество других сортов древесины. Перекладины отличались и по форме, и по рисунку.

Амарант, например, после обработки сначала бордовый, а под воздействием ультрафиолета постепенно становится фиолетовым. У сапели совсем другая особенность — свилеватость волокон, которая дает характерный рисунок и требует особой обработки.

Очень интересная работа.