Когда работаешь с серией, нужно выстроить процесс так, чтобы все делать повторяемо и без «героизма» на каждом стуле.

Ремонтно-реставрационные работы советского периода довольно таки плачевно отразились на предметах мебели: изношенные гнутоклееные сидения и спинки были заменены на щитки из фанеры, расчистки производились механическим способом, стулья покрывались толстым слоем масляного лака. Все это усложняло задачу. Пришлось использовать большое количество разных химсоставов для удаления отделочного слоя, восстанавливать профиль точеных ножек, воссоздавать перфорированные спинки и гнутоклеенные сидения с перфорацией. Работа вроде бы простая, но очень трудоемкая. Когда предметов много, сразу становится понятно: если не придумать нормальную технологию, люди просто утонут в этих монотонных операциях.

Большая часть элементов была утрачена или деформирована. Мне было важно понять, как делался оригинал. Были изготовлены матрица и пуансон по профилю оригинальных сидений и в несколько этапов по отработанной технологии изготовлены заготовки, далее на чпу формирование в размер и перфорация. Но самая сложная работа заключалась в том чтобы подогнать новые сидушки в старые царги, ведь со временем в конструкции каждого предмета происходила деформация и приходилось в ручную вгонять сидушку в царгу индивидуально. Это не магия старых мастеров, а нормальная, очень хорошо отработанная технология. Если ты понимаешь, как предмет был сделан, ты уже действуешь не вслепую. Заказывали материал нужной толщины, сушили древесину, прорезали отверстия по шаблону и подготовенные таким образом детали фрезеровали, подгоняли, вставляли. Вроде звучит просто, но это как раз та работа, где важна последовательность: один шаг не отработал — дальше все начинает сыпаться.

Отдельная история со шпоном. Сейчас шпон совсем не тот: другая толщина, другое качество, другая работа с материалом. А в старой мебели материал имеет огромное значение. Пиленый шпон, например, совсем иначе себя ведет, чем строганый: в нем сохраняется структура древесины. Поэтому подобрать просто «похожее дерево» недостаточно. Нужно попасть в характер материала, в рисунок, в толщину, в то, как он будет жить на предмете.

Можно заменить утрату, можно сделать новый элемент, можно технически все красиво собрать, но это еще не значит, что ты произвел реставрацию. Реставрация начинается там, где удается сохранить то, что еще живо: старый материал, старый слой, старую логику предмета. Если все зачистить и сделать заново, это может быть хорошая столярная работа, но это не реставрация.

На стульях Тонет это хорошо видно. Там нужно было одновременно думать о химии, о шпоне, о гнутых деталях, о людях, которых ставишь на операции, и о том, чтобы вся эта работа не превратилась в новодел. Для меня это был пример того, как реставрация мебели становится не просто ручной работой, а технологией, которую нужно понять, собрать и удержать.