Инна Ершова, интервью. Керамические скульптурные рельефы Морского собора
Инна Ершова, интервью. Керамические скульптурные рельефы Морского собора
Время чтения: 4 минуты
Работа над Морским собором была очень напряженной. Фигуры архангелов были около шести метров высотой. Нужно было разработать цветовое решение, которое соответствовало бы архитектуре собора.
Когда делаешь эскиз, всегда привязываешь его к архитектуре, решаешь композицию в целом. Но в то же время все детали должны сосуществовать, гармонично сочетаться друг с другом. Поэтому по эскизу мы делали цветовые пробы, подбирали колера.
Это была большая исследовательская работа. У меня целая тетрадка была исписана пробниками: как одно, как другое, что с чем сочетается.
Какой-то ориентир мы искали и в самом Морском соборе. Там сохранился фрагмент декора, есть живопись с изображениями ангелов и святых. Но все-таки у майолики свои задачи. Для монументальной работы цвета должны быть более сочными, более яркими.
Не просто кисточкой помажешь.
Когда цветовое решение было более или менее определено, скульпторы уже вылепили архангелов. Фигуры отформовали, отмяли в шамоте, высушили и обожгли. Они были еще не расписаны — просто светлый, чуть кремовый шамот.
Я руководила росписью, делала пробники, расписывала отдельные фрагменты. Со мной работала бригада, по-моему, из шести девушек. Они уже умели обращаться с керамикой, но конкретную работу всегда нужно показать, потому что в каждой есть свои особенности.
В керамике не так просто: не просто кисточкой помажешь. Иногда нужно что-то протереть, что-то смыть, где-то добавить краску. Я знала этот процесс и показывала, как именно нужно работать.
У нас была комната, где лежали все эти фрагменты. Их выкладывали на наклонные стеллажи и расписывали.
Сначала был утельный обжиг, потом роспись и обжиг на глазурь. Архангелы были настолько большими, что целиком ни в одну печь не помещались. Поэтому их обжигали по фрагментам.
Печь остывала, ее разгружали, готовили к следующей загрузке. Обожженные детали раскладывали на полу, а я забиралась на стол и смотрела сверху, как они сочетаются между собой. Что-то корректировали.
На тачке — куски архангелов.
Однажды мы расписывали очередной фрагмент. Вдруг слышу какой-то шум в коридоре. Что-то ездит туда-сюда. Я сначала не могла оторваться от работы, потом открываю дверь и вижу: мимо меня проезжает тачка.
Сначала даже не подумала, что это как-то связано с нами. А потом до меня доходит, что на тачке лежат куски архангелов.
Спрашиваю: «Куда вы их везете?»
Мне отвечают: «Грузим в машину».
Оказывается, печь уже остыла, ее разгрузили и сразу повезли детали в машину. Нужно было кровь из носу в тот же день отвезти их в Кронштадт. А мне ничего не показали.
Я говорю: «Ну это невозможно, надо же посмотреть!»
Керамика — это такое дело, что после обжига иногда еще можно что-то исправить: нанести, стереть. Обязательно должен быть контроль.
А мне говорят: «Да вы что? Мы уже вон сколько отвезли, назад грузить не будем».
И тут я увидела, что крылья получились слишком светлыми. Их надо было пригасить. Если бы у меня было время, я бы еще одной краской прокрыла, протерла. Но такой возможности уже не было.
Я была, конечно, в трансе.
Они как компас, можно ориентироваться.
Успокоилась я только потом, когда увидела собор издалека. Смотрю и думаю: подожди, так это же хорошо, что крылья получились такими светлыми!
Они видны даже с кольцевой дороги. Когда едешь, видно собор, а на нем — эти фигуры. Они как компас, можно ориентироваться.