Кто я?

Я — человек, который ищет тишину в шумном мире. В паспорте я Сергей Урываев, но уже много лет для друзей и в творчестве я Ренука. Это имя мне дали не родители, а скорее, сама жизнь — оно связано с моим путешествием в Индию, но корнями уходит в детство в Петербурге. Я — художник, который пытается говорить о сакральном простым языком материалов: холста, воды, дерева, видео.

Откуда я пришел?

Я пришел из питерской коммуналки и из школы Стерлигова. Это два полюса, сформировавших меня. С одной стороны, быт, «дно» жизни, которое мы все знаем. С другой — высокий полет мысли, чашечно-купольное пространство, которое Владимир Стерлигов открыл как путь к Богу через форму. Я пришел из 90-х, из нулевых, из киностудии и из индийских ашрамов. Мой путь — это попытка соединить авангард 20-х годов с духовными практиками Востока.

Куда я иду?

Я иду к пониманию простоты. Сейчас мне кажется, что искусство будущего — это не про крик и не про огромные холсты. Это про ответственное отношение к пространству. Не случайно родилось движение «100 яиц искусства». Мы идем к тому, чтобы искусство перестало быть просто товаром на рынке, а стало поступком. Я иду в сторону документального кино и инсталляции, потому что они позволяют говорить с людьми напрямую, без прикрас.

Почему артистическая профессия?

Это не я выбрал профессию, это она выбрала меня. Я пробовал разные пути, но всякий раз оказывался здесь. Артистическая профессия для меня — это единственная легальная возможность оставаться ребенком: смотреть на мир с удивлением, задавать неудобные вопросы и не бояться что-то сломать, чтобы построить заново. Это способ дышать.

Выбор тем?

Меня всегда интересовала пограничная зона. Где заканчивается светское и начинается религиозное? Где материя перестает быть просто деревом и становится символом? Мои темы — это память (о Малевиче, о Стерлигове), смерть и возрождение (фильм «Маникарника» про кремацию в Индии) и экология сознания. Если тема не пугает меня самого хоть немного, я за нее не берусь.

Отношения с материалом?

Материал — это учитель. Я люблю работать с деревом, водой, бумагой. Это то, что было до нас и будет после. В инсталляции «Водяные столбы» вода преломляла свет солнца так, как хотела она, а не я. Моя задача — договориться с материалом. В живописи, после школы Стерлигова, я привык, что мазок — это не просто краска, а живой организм.

Отношения с инструментом, с технологией?

Я консерватор, который дружит с техникой. Инструмент — это продолжение руки. Будь то кисть, видеокамера или топор для создания инсталляции. Я не гонюсь за новейшими технологиями ради хайпа, но если айпад или нейросеть помогают быстрее объяснить зрителю мою мысль — почему нет? Главное, чтобы инструмент не забивал голос души.

Отношения с коллегами, с индустрией, с людьми?

Питерская тусовка — она очень разная. Здесь много одиночек. За годы учебы и работы (и в кино, и в Университете Технологии и Дизайна) я понял одно: настоящие коллеги — это те, с кем ты можешь говорить не об искусстве, а о жизни. С индустрией у меня отношения сложные. Я люблю ее, но стараюсь держать дистанцию, чтобы не попасть в зависимость от конъюнктуры. С людьми проще: я снимаю про них кино и делаю для них акции. Люди — это главный материал, но работать с ним тяжелее всего.

Несколько слов про Арткорпус?

Арткорпус для меня — это попытка создать островок здравого смысла. Место, где художник может быть не только творцом, но и ремесленником, и мыслителем. Если движение «100 яиц» было про экологию вовне (природа, город), то Арткорпус — про экологию внутри сообщества. Это попытка собрать тех, кто устал от рыночной гонки и хочет просто делать качественное, честное искусство здесь и сейчас, в Петербурге. Это про поддержку и диалог, без которого художник засыхает.

Образование и влияние:

Пути-дороги:

Избранное:

Кино: